Болезни почек, Синельников

Символизируют способность освобождаться от того, что может "отравить" нашу жизнь. Почки очищают кровь от шлаков.

К заболеванию почек приводит сочетание таких эмоций, как критика и осуждение, гнев и злость, обида и ненависть с сильным разочарованием и чувством неудачи. Таким людям кажется, что они вечные неудачники и все делают неправильно. Они часто испытывают чувство позора.

Страх перед будущим, за свое материальное положение, уныние и нежелание жить в этом мире всегда отражаются на почках.

...

Для того чтобы почки всегда были здоровы, необходимо следить за чистотой своих помыслов. Исключите ", злость из своей жизни. Перестаньте чувствовать себя жертвой.

Знание

Главная моя проблема, то, отчего растут многие мои внутренние проблемы, это постоянная уверенность в том, что я знаю. То есть я исхожу из того внутри себя, что я знаю. И это знание заслоняет собой реальность, и, пожалуй, меня самого от этой реальности.

Гораздо лучше и живее знать, что не знаешь. Создается такая тишина, вопрос, реальность становится интересной, наполненной тонким смыслом, тонким юмором, как будто ты играешь в добрые прятки, и спрашиваешь реальность, ха, а что у нас тут, за углом? И тебе все интересно, ты как ребенок, невинный. И из тебя течет доброта.

«Я знаю только то, что ничего не знаю» © Сократ просекал видимо какую-то фишку.

Если ты ничего на знаешь — тебе нужно быть всегда на чеку, ты не скатываешься к простому механическому выполнению вещей, ты постоянно осознан и пуст внутри.

Может про это написано, что Адам вкусив с дерева познания был из Рая изгнан. А может и не про это. В любом случае, для адекватности, лучше исходить всегда из того, что не знаешь, чем из того, что знаешь.

Делать что-то невозможно.

«Вот ещё один разговор, оставшийся в моей памяти.
Я спросил Гурджиева, что нужно делать, чтобы усвоить его учение.
— Что делать? – спросил Гурджиев, как бы удивившись. – Делать что-то невозможно. Прежде всего человек должен кое-что понять. У него тысячи ложных идей и ложных понятий, главным образом, о самом себе. И он должен избавиться от некоторых из них, прежде чем начинать приобретать что-то новое. Иначе это новое будет построено на неправильном основании, и результат окажется ещё хуже прежнего.
— Как же нам избавиться от ложных идей? – спросил я. – Мы находимся в зависимости от форм нашего восприятия. Ложные идеи создаются формами нашего восприятия.
Гурджиев покачал головой.
— Опять вы говорите о чём-то другом, – сказал он. – Вы говорите об ошибках, возникающих из восприятия, а я говорю не о них. В пределах данных восприятия человек может более или менее ошибаться. Однако, как я сказал раньше, главное заблуждение человека – это его уверенность в том, что он может что-то делать. Все люди думают, что они могут что-то делать, все люди хотят что-то делать; и первый вопрос, который задают люди, – это вопрос о том, что им делать. Но в действительности никто ничего не делает, и никто ничего не может делать. Это первое, что нужно понять. Всё случается. Всё, что происходит с человеком, всё, что сделано им, всё, что исходит от него, – всё это случается. И случается точно так же, как выпадает дождь после изменений в верхних слоях атмосферы или в окружающих облаках, как тает снег, когда на него падают лучи солнца, как вздымается ветром пыль.
"Человек – это машина. Все его дела, поступки, слова, мысли, чувства, убеждения, мнения и привычки суть результаты внешних влияний, внешних впечатлений. Из себя самого человек не в состоянии произвести ни одной мысли, ни одного действия. Всё, что он говорит, делает, думает, чувствует, всё это случается. Человек не может что-то открыть, что-то придумать. Всё это случается.
"Установить этот факт для себя, понять его, быть убеждённым в его истинности – значит избавиться от тысячи иллюзий о человеке, о том, что он якобы творчески и сознательно организует собственную жизнь и так далее. Ничего подобного нет. Всё случается: народные движения, войны и революции, смены правительств – всё это случается. И случается точно так же, как случается в жизни индивидов, когда человек рождается, живёт, умирает, строит дома, пишет книги – не так, как он хочет, а так, как случается. Всё случается.
Человек не любит, не желает, не ненавидит – всё это случается.
"Но никто не поверит вам, если вы скажете ему, что он не может ничего делать. Это самая оскорбительная и самая неприятная вещь, какую только вы можете высказать людям. Она особенно неприятна и оскорбительна потому, что это истина, а истину никто не желает знать.
"Когда вы поймёте это, нам гораздо легче будет вести беседу. Но одно дело – понимать всё умом, а другое – ощущать "всей своей массой", быть по-настоящему убеждённым в том, что дело обстоит именно так, никогда об этом не забывать.
"С вопросом "делания" (Гурджиев подчеркнул это слово) связана ещё одна вещь. Людям всегда кажется, что другие неизбежно делают вещи неверно, не так, как их следует делать. Каждый думает, что он мог бы сделать всё лучше. Люди не понимают и не желают понять, что всё, что делается, и в особенности то, что уже сделано, не может и не могло быть сделано другим способом. Заметили вы или нет, что сейчас все говорят о войне? У каждого есть свой план, своя собственная теория; и всякий считает, что всё делается не так, как следует. В действительности же всё делается только так, как оно может быть сделано. Если одна вещь может быть иной, тогда и всё может быть иным. Но тогда, пожалуй, не было бы и войны.
"Постарайтесь понять то, что я говорю: всё зависит от всего остального, всё связано, нет ничего отдельного. Поэтому всё идёт только по тому пути, по которому должно идти. Если бы люди были иными, всё было бы иным. Но они таковы, каковы есть, и поэтому всё остаётся одним и тем же".
Переварить всё это было очень трудно.
— Значит, нет ничего, что можно было бы сделать, абсолютно ничего? – спросил я.
— Абсолютно ничего.
— И никто не может ничего сделать?
— Это другой вопрос. Для того, чтобы делать необходимо быть. А сначала необходимо понять, что это значит – быть. Если мы продолжим наши беседы, вы увидите, что мы пользуемся особым языком, и для того, чтобы разговаривать с нами, необходимо научиться этому языку. Не стоит разговаривать при помощи обычного языка, потому что, пользуясь этим языком, невозможно понять друг друга. Сейчас это кажется вам странным, но это так. Чтобы понять всё, нужно научиться другому языку. На том языке, на котором разговаривают люди, понять друг друга невозможно. Позднее вы узнаете почему.
"Затем человек должен научиться говорить правду. Это также кажется вам странным. Вы не понимаете, как можно учиться говорить правду. Вы думаете, что вполне достаточно решить поступать так. А я скажу вам, что люди сравнительно редко говорят обдуманную ложь. В большинстве случаев они считают, что говорят правду. И тем не менее, они всё время лгут – и тогда, когда желают обмануть, и тогда, когда желают сказать правду. Они постоянно лгут и себе, и другим. Поэтому никто никогда не понимает ни себя, ни другого. Подумайте, разве могло бы возникнуть такое глубокое непонимание, такой разлад, такая ненависть к чужим мнениям и взглядам, если бы люди были в состоянии понимать друг друга? Но они не в силах понимать друг друга, ибо не могут не говорить лжи. Говорить правду – самая трудная вещь на свете; и для того, чтобы говорить правду, необходимо долго и много учиться. Одного желания здесь недостаточно. Чтобы говорить правду, нужно знать, что такое правда и что такое ложь – прежде всего, в самом себе. А знать это никто не желает"»

М и Ж

На физическом уровне мужчина хочет на время использовать женщину, а женщина — владеть мужчиной вечно. Собственнический инстинкт является показателем женского естества.

На духовном уровне мужчина желает любить женщину вечно, женщина же — использовать мужчину на время, так как женщина нуждается в эмоциях. И, кроме того, в представлении современного человека это морально.

В принципе, межполовые различия были таковыми всегда.

...постоянно заблуждается в душе и мечется в поисках. Не умея любить своего мужа и тоскуя по большому чувству, она в воображении переспала со многими мужчинами...


Это сука горькая правда и она меня задевает... Я прощаю женщинам, что они таковы. Прощаю им, что они нуждаются в эмоциях, интригах, поэтому будут крутить романы на стороне.

Выдержки из Луилле Вильма

Все, что человек делает, он делает для себя.

Все то, что есть в человеке, он притягивает к себе — как хорошее, так и плохое.

Чем быстрее человек осознает свои ошибки, тем быстрее он поправится. Чтобы понять, нужно думать. Чтобы думать, необходимы покой и возможность побыть с собой наедине.

Отрицая Бога, человек отрицает и самого себя — ведь и человеческое тело является одной из структур энергии любви. Приученные к скромности, мы учим тому же других. «Ой, что вы! Мне ничего не надо!» — раздается то и дело. Это и есть отрицание самого себя.

Повторяю: Бог есть Любовь. Любовь — это энергия.

Энергия обладает сознанием, поэтому с ней можно общаться. При правильном общении с другом или врагом можно достичь положительного соглашения. Так же и с энергией мыслей. С ней можно разговаривать, и ее можно высвободить из тела. Высвободившись, она превращается в хорошее.

Луилле Вильма про почки

Из стрессов самое поражающее действие имеет страх. Страх воздействует на почки и надпочечники, блокируя их работу. Орган, к которому прикрепился страх, съеживается в оборонительной позе до судороги, спазма или искривления. Страх всегда проникает в надпочечники и почки, в результате в них возникает спазм. Ткань в спазматическом состоянии не пропускает через себя кровь, орган не получает питания и не может выполнять функцию. Надпочечные гормоны имеют жизненно важное значение, прекращение их выработки приводит к быстрой смерти. Человеку в состоянии клинической смерти для оживления всегда делают инъекцию надпочечных гормонов, таким способом возвращая его к жизни.

Вместо того, чтобы лечиться дорогими лекарствами и тем самым доводить себя до необходимости пересадки почки, так называемые безнадежные почечные больные должны бы прощением освободить свои хронические страхи, которые вызывают хронический спазм почек. Тогда человеку не нужно будет ждать смерти донора, чтобы выжить самому. Страхи же вырастают из чувства вины.

Я ЕСМЬ, Я ХОЧУ БЫТЬ, РАДИ НЕГО

Д.: Мистер Гурджиев, на этой неделе я сделал одно наблюдение. Несколько
мальчиков, оказавшихся  передо  мной, вызвали во  мне жалость, поскольку они
были бедные и голодные. Я не знал, как вести себя перед ними. Я не знал, что
думать. Сперва  это была жалость, но я видел,  что не могу ничего сделать, и
вскоре...

Г.:  Извините, но  вы могли  бы  кое-что сделать. Вы  могли бы дать  им
что-то, чтобы напитать их. Не буквально, но вы могли  бы позаботиться, чтобы
у них было  хоть что-нибудь  поесть.  Если, объективно, вы  их любили; если,
объективно,  вы  хотели, чтобы  у  них было  что-то  поесть, этого  было  бы
достаточно.  Они бы ушли  и,  автоматически, нашли бы кого-то, кто дал бы им
чего-нибудь поесть.

Д.:  Я действительно видел  свою слабость, и моя жалость превратилась в
ненависть.

Г.:  Нужно попробовать по-другому. Возможно,  вы думали об  этом  всего
лишь  поверхностно.  Подумайте  по-человечески,  подумайте  о помощи  своему
ближнему  всем  своим  сердцем, с  подлинной жалостью.  Вы хотите,  чтобы он
хорошо  питался?  Прежде  всего,  убедите  себя, соберитесь  внутри  себя  и
молитесь:

"Я ЕСМЬ, Я ХОЧУ БЫТЬ, РАДИ НЕГО"

И, поверьте мне, выйдя из школы, не  сделав и десяти шагов по улице, он
встретит кого-нибудь,  кто даст  ему поесть. Это  закон.  Или,  может  быть,
спустя  неделю он  выиграет  в  национальную  лотерею. Такова  сила  чувства
жалости,  пожелания,  любви  всем своим присутствием. Впоследствии вы будете
говорить по-другому, вы сможете помогать кому-то, не дарами денег или еды --
это  дешево  --  но  вы  сможете  помочь  ему  реальным  желанием,  реальным
отношением, всей силой вашего Я ЕСМЬ.  Не головой, не автоматически, но всем
своим присутствием вы сможете помочь.

«Видно ложь»

В октябре я побывал у Гурджиева в Москве.

Его небольшая квартира находилась на Малой Димитровке. Все полы и стены были убраны коврами в восточном стиле, а с потолков свисали шёлковые шали. Квартира удивила меня своей особой атмосферой. Прежде всего, все люди которые приходили туда, – все они были учениками Гурджиева – не боялись сохранять молчание. Уже одно это было чем-то необычным. Они приходили, садились, курили – и часто целыми часами не произносили ни слова. И в этом молчании не было ничего тягостного или неприятного; наоборот, в нём было чувство уверенности и свободы от необходимости играть неестественную роль. Но на случайных и любопытствующих посетителей такое молчание производило необыкновенное впечатление. Они начинали говорить без конца, как будто боялись остановиться и что-то почувствовать. С другой стороны, некоторые считали себя оскорбленными; они полагали, что "молчание" направлено против них, чтобы показать, насколько ученики Гурджиева выше их, чтобы заставить их почувствовать, что с ними не стоит даже разговаривать; другие находили "молчание" глупым, смешным и "неестественным"; им казалось, что оно выказывает наши худшие черты, особенно, нашу слабость и полное подчинение "подавляющему нас" Гурджиеву.

П. даже решил отмечать реакции разных людей на "молчание". Я в данном случае понял, что люди боятся молчания больше всего, что наша склонность к разговорам возникает из самозащиты, из нежелания что-то увидеть, в чём-то признаться самому себе.

Я быстро заметил ещё одну, более странную особенность квартиры Гурджиева: здесь невозможно было солгать. Ложь сейчас же становилась явной, ощутимой, несомненной, очевидной. Однажды пришёл какой-то знакомый Гурджиева, которого я встречал раньше и который иногда приходил на встречи в группы Гурджиева. Кроме меня в квартире было два или три человека; самого Гурджиева не было. И вот, посидев Немного в молчании, наш гость принялся рассказывать, как он только что с кем-то повстречался, как этот последний рассказал ему чрезвычайно интересные вещи о войне, о возможности мира и так далее. Внезапно я почувствовал, что он лжёт. Никого он не встречал, никто ничего ему не рассказывал. Он придумывал всё это на месте, потому что не мог вынести молчания.

Глядя на него, я ощущал неловкость; мне казалось, что если я взгляну на него, он поймёт, что мне всё известно. Я посмотрел на остальных и увидел, что и они чувствуют то же самое, и им едва удаётся сдержать улыбку. Тогда я глянул на говорившего и увидел, что он один ничего не замечает и продолжает быстро говорить, всё более и более увлекаясь своим предметом и не замечая взглядов, которыми мы ненароком обменивались друг с другом.

Этот случай не был единственным. Я вспомнил попытки рассказать свою жизнь, предпринятые летом, а также "интонации", с которыми мы говорили, когда пытались скрыть какие-то факты; и понял, что всё дело заключается в интонациях. Когда человек болтает или просто ждет случая начать разговор, он не замечает чужих интонаций и не способен отличить правду от лжи. Но как только он успокоится сам, т.е. немного пробудится, он слышит разные интонации и начинает распознавать ложь.

Мы несколько раз беседовали об этом с учениками Гурджиева. Я рассказал им о том, что произошло в Финляндии, и о "спящих", которых видел на улицах Петербурга. Вид механически лгущих людей здесь, в квартире Гурджиева, напомнил мне ощущение, вызванное "спящими".

Одиночество

Мне кажется я начинаю понимать, что такое настоящее одиночество. Одиночество, которое внутри тебя, которое приносит спокойствие, когда ты наедине с собой, и ни от кого морально не зависишь. Так и стоит жить. Не стоит привязываться к людям, хотеть чего-то от них, делать их своей собственностью. Ведь я всегда буду один внутри с самим собой. И каков же я буду глупец, если сделаю свой внутренний мир зависимым от какого-то человека. И все, что происходит внутри, всегда будет касаться только меня. Я пустил человека к себе в душу и пожалел об этом. Человек слишком грязное существо, чтобы быть от него зависимым. Не надо бояться и слова одиночество. Оно совсем не такое страшное, как мы привыкли думать. В этом одиночестве есть ключ к внутреннему миру. А он так хорош. Надеюсь ты понимаешь меня.